Галина Чванина (kazanocheka) wrote,
Галина Чванина
kazanocheka

Categories:

Замок де Сирей-сюр-Блэз и влюбленный Вольтер

Автор - Майя_Пешкова. Это цитата этого сообщения
Замок де Сирей-сюр-Блэз и влюбленный Вольтер

 Сирей

Эти леса и поныне украшают Сирей своею дикостию. Замок сохранил древнюю наружность; можно отличить новые пристройки и балконы. Они принадлежат к Вольтерову времени. На крутой кровле (àla mansarde) я заметил некоторые украшения и высокие продолговатые трубы, обложенные лепными изображениями, похожие на трубы замка Pont sur Seine, принадлежащего Летиции, матери Наполеона. Мы вошли в Сирей и удивились обширным залам, убранным в новейшем вкусе.

Жилая,отреставрированная часть

Наружность того не обещала.
Замок принадлежит г-же де-Семиан, женщине весьма умной, некогда прекрасной. Он был разграблен в революцию, и после того времени всё строение возобновлено. К сожалению...мы нашли мало следов прежней обладательницы и ее славного друга, который, как говорит Лебрюн, «утомил стогласную Славу».

 

В столовой несколько картин, изображающих зверей и охоту. Эта живопись, довольно приятная, существовала уже при маркизе, и мы смотрели на нее с большим удовольствием. Пройдя несколько покоев, в правом флигеле замка нам отворили дверь в залу Вольтерову.


Здесь мы нашли большой мраморный камин, тот самый, который согревал Вольтера; несколько новых мебелей: клавесин, маленький орган и два комода. Окна до полу. Две круглые стеклянные двери в сад; одна из них украшена надписями, на камне высеченными. На фронтоне мы прочитали Виргилиев стих: Deus nobis haec otia fecit,* из первой эклоги; на косяке несколько стихов из Попе, которого Вольтер всегда любил, и, наконец:


Asile des  beaux  arts, solitude où  mon coeur
Est  toujours occupé  dans une paix  profonde,
C’est  vous qui  donnez  le  bonheur,
Que  promettait  en vain  le  monde.**


— стихи, написанные Вольтером в счастливую минуту наслаждения душевного, в глазах божественной Эмилии, единственной женщины, которую он любил наравне со Славою, которой он был обязан всем и которая достойно гордилась дружбою творца Заиры*** Из окон сей залы видны ближние деревни..

(Из писем Батюшкова П. к Дашкову)

 

Эти письма долго жили в забвении...Теперь они всеобщее достояние.Публикую выдержки из них,посвященные замку Сирей и Вольтеру...

Первоначально,замок Сирей

Жилая часть замка

Молодая  госпожа ЭМИЛИ ДЮ ШАТЛЕ (1706-1749).Почти во всех Эмили портреты она уверенно смотрит в глаза зрителя


                   Несмотря на свою статность и красоту, замок де Сирей представляет собой незаконченное здание, так как его создатель не успел построить еще четыре павильона, как то планировалось. Впрочем, не напрасно он его построил, так как при Людовике XIII маркиз Луи — Шарль дю Шатле, вовлеченный в нескончаемую сеть интриг братом короля, Гастоном Орлеанским, чуть было не распрощался в нем со своей жизнью. Приговоренный к четвертованию за оскорбление Его Величества, он смог совершить побег, избежав, таким образом, столь уносной участи, но не смог спасти свой замок от разрухи.

                                            41 год     55 лет                    

В 1642 году, будучи восстановленным, но опять частично, из-за неумелых, но амбициозных проектов, он все же является одним из самых чудесных зданий, воздвигнутых в долине де Ля Блез, зданием, в котором Вольтеру было суждено провести с 1733 по 1749 год самые прекрасные дни своей жизни, благодаря своей нимфе и возлюбленной Эмилии Ле Тонелье де Бретой, маркизе дю Шатле

     

                                                                  Эмили дю Шатле                                                                                                       
 

Эта история началась в 1733 году в салоне госпожи дю Дефан, в Париже, вероятно, в одном из самых интеллектуальных салонов. Его хозяйка была очень богата и обожала пышные торжества. С тех пор, как ее супруг выгнал ее за чересчур легкомысленное поведение, маркиза Дефан, будучи любовницей Регента и еще некоторых значительных и видных людей, не может продолжать свою роскошную жизнь. Однако она так умна, обаятельна и образованна, что ее друзья предпочитают сидеть на полу в ее салоне, чем занимать золоченые кресла в каком — либо другом.

              

Вольтер

Письменный стол Вольтера

Портрет Эмилии дю Шатле (1706-1749)


Самым главным и живописным украшением этого салона, несомненно, был Вольтер с его длинным носом, яркими глазами, дьявольским умом и громадными париками. Все дамы, от красавиц до уродин, млели, читая его произведения, повторяя его слова. А когда он входил в какой-нибудь дом (салон госпожи дю Дефан был не единственным, где почитали за честь его присутствие), все застывали в предвкушении чего-то необыкновенного.

Тишина нарушалась лишь стонами, так как наиболее чувствительные особы взяли привычку падать в обморок при одном только виде этого великого человека. Таким образом выказывалось почтение всем исключительным персонам.

Комната Вольтера(в замке снимать запрещено,фото сайта замка)
Госпожа дю Дефан хорошо знала, чем грозят такие визиты, и потому всегда тщательным образом готовилась к его приходу, а особенно тогда, когда какая-нибудь красотка собиралась впервые увидеть гения: она размещала по углам множество мягких подушечек и стульчиков, готовых принять слишком впечатлительное создание… И она не забывает об этом ритуале в тот день, когда ожидает одновременно Вольтера и молодую маркизу дю Шатле, которая умоляла ее дать ей возможность увидеть человека ее мечты.

   

Герцогиня дю Шатле

                            

Надгробие на могиле Вольтера в парижском Пантеоне

Эмилия дю  Шатле


Вольтер приходит первым, ухаживает за хозяйкой дома, устраивается поудобнее и начинает рассказывать. Когда объявляют маркизу, у всех захватывает дух, и наиболее милосердные люди продвигаются к двери в готовности подхватить на руки жертву сильного переживания. Но они это делают напрасно, ибо госпожа дю Шатле не из тех женщин, которые легко теряют сознание, будь здесь хоть сам Господь Бог!

 

      


Когда она появляется на пороге, высокая, темноволосая и уверенная в себе, она пробегает своими глазами цвета моря по всем присутствующим и, отыскав Вольтера, сидящего около своей хозяйки, быстрым шагом пересекает салон и… усевшись на колени гения, обнимает и крепко целует его:

— Как же долго я мечтала сказать Вам это! — вздыхает она. — Вы представить себе не можете, как я люблю Вас!..
Можно быть философом-аскетом, можно быть законченным циником, а можно, как оказалось, быть абсолютно безоружным и глупым перед лицом хорошенькой влюбленной женщины: именно это и происходит с будущим отцом Кандида. Ему около сорока, но он ослеплен молодой женщиной, взявшей его штурмом, и тотчас же влюбляется в нее.

      

Театр замка до и после реставрации

                                             


Но так ли уж была красива эта госпожа дю Шатле? Мы можем в этом усомниться, читая портрет, который набросала с нее госпожа дю Дефан:» Представьте себе высокую, худую женщину, без бедер, с плоской грудью, крупными руками и ногами, с огромными ступнями, очень маленькой головой, остреньким личиком, таким же остреньким носиком, двумя маленькими бирюзовыми глазками, с темным, красноватого оттенка лицом, с тонкими губами и гнилыми зубами…«Снисхождение никогда не входило в список добродетелей госпожи дю Дефан, и солидная капля ревности к этой любви, которая рождалась на ее глазах, привела ее к столь злобному суждению. В целом же все отмечали и блеск и обаяние» красавицы Эмилии…

Предшественник

«Как бы там ни было, но, покинув дом госпожи дю Дефан, мадам дю Шатле сразу же вошла в дом любви Вольтера, став его любовницей, и больше не теряла времени даром, переходя от теории к практике. И вскоре весь Париж только и говорил об этой большой страсти.

Страсти, в которой сошлись две исключительные натуры, ибо если Вольтер был великим человеком, то Эмилия была, по крайней мере, явно не такой, как все женщины. Она была просто напичкана разными науками, одновременно обладала языковым даром, говоря на латыни, словно Цицерон. Она анализировала Лейбница и занималась дифференциальными исчислениями Ньютона. Она прекрасно разбиралась в геометрии и физике, была на» ты»с астрономией и естественными науками.

                                 

Вольтер, скульптор Жан-Антуан Гудон, 1778 год. Из коллекции Национальной галереи искусства


Обладая таким темпераментом, она не могла не привлечь к себе внимания, что, естественно, и имело место (она уже пленила не одного человека, обладающего хорошим вкусом). Однако ее супруга это совсем не оскорбляло.


Генерал-лейтенант королевской армии, выходец из большой лоренской семьи, господин дю Шатле, как и все военные, редко бывал дома. С другой стороны, это был очень воспитанный человек, который считал недостойным и смешным выказывать свою ревность. Его жена подарила ему двоих детей, мальчика и девочку, и он считал, что таким образом она уже выполнила свой супружеский долг.

Он даже не находит ничего предосудительного в том, что Эмилия расстается с ним, чтобы жить «своей жизнью» подле Вольтера.
— Мое тело и моя душа неотделимы друг от друга, — сказала она ему. — Нить, которая связывает меня с господином де Вольтером, слишком прочна, я не могу принадлежать никому другому.


— Ну, конечно, нет! — ответил господин дю Шатле, поцеловов ручку своей жены. Затем он посадил ее в карету и пожелал счастливого пути.
Самый первый костер их страсти любовники вынуждены были, таясь, разжечь в замке де Монжэ, возле Отана.
Однако в Париже положение стало критическим. Книготорговец Жор издал «Философские письма», которые вызвали ужасный скандал. Кардинал де Флери послал по следу полицию. Надо было удирать


И вот тогда господин дю Шатле проявляет свою широкую натуру: предоставляет этой парочке — так как, естественно, Эмилия отказывается расстаться со своим гением — убежище в своем замке Сирей-сюр-Блэз, который очень выгодно располагался вдали от всяких искушений. Здесь можно было не опасаться неуместных визитов.

Предшественник

                 По правде говоря, это отшельничество было восхитительным только с первого взгляда: здание было в ужасном состоянии, крыши протекали в дождливые дни, а сады росли так густо, что уходили прямо в лес, напоминая ужасные заросли из сказки «Спящая красавица». Но Вольтер не испугался трудностей и объявил, что все уладит.

Иллюстрация "Блудного сына,"Иллюстрация "Merope"

Несмотря на распоряжение кардинала, а, может быть, и благодаря ему, его авторские права поднимаются в цене довольно высоко, что позволяет ему авансировать сорок тысяч ливров на восстановительные работы. И очень скоро затворники обнаруживают себя в благоустроенном доме, доме, в который мало-помалу начинают стекаться друзья, чтобы созерцать это довольно назидательное благополучие.

                            

Портрет по Марианна Луар, музей изящных искусств, Бордо.

В отношениях Вольтера и маркизы дю Шатле причудливо переплетались любовь, наука, литература. Еще в 1733 году Вольтер шутливо писал:
                             Ее широкий ум все ценит с равным рвеньем:
                             Писанья, бириби, поклонников, бокал,
                             Алмазы, оптику, поэзию, помпоны,
                             Наряды, алгебру, Горация, хорал,
                              Обеды, физику, суды и котильоны.

(Перевод А. Кочеткова)


Не без удивления они отметят, что замок предназначен не только для любви, но и для учебы. В галерее можно найти все необходимые приборы по физике, химии и астрономии. Что касается наших героев, то «один из них занимается стихами, другой — геометрией». Вольтер пишет трагедию и поэмы, а Эмилия тем временем окунается с головой в философию, дни напролет размышляя над вопросами подобно этому: «Почему Бог, будучи вечным, так долго ждал, прежде чем создать человека?»

 

                                


Вот на какие высоты ее заносит! Полагая, должно быть, что в образовании его подруги существуют еще кое-какие пробелы, Вольтер учит ее английскому и итальянскому языкам, да так успешно, что они вместе садятся за перевод Шекспира и Ле Тасса. Короче говоря, эта парочка так занята, что для любви у них едва ли находится несколько минут.

Но они на это не жалуются, рассматривая свою жизнь как самую замечательную, которая только может быть на свете. Быть может, только их друзья замечают все неудобства их замка, потому что, тогда как Вольтер и его любовница живут в прекрасном велюровом «футлярчике» красного цвета, гости вынуждены довольствоваться «громадным холлом, где из каждого окна сквозит и куда проникают все ветры».


Это счастье будет продолжаться до 1739 года, когда этим двум великолепным любовникам придется покинуть свое убежище, чтобы отправиться в Брюссель на судебный процесс. А затем им предстоит еще сидеть на многих кабинетных стульях. Они будут перемещаться из Бельгии в Париж, из Парижа в Сирей, из Сирея в Брюссель, из Брюсселя опять в Сирей…

Понемногу Вольтер освобождается от обвинений в неблагонадежности. У него налаживаются дела с Версалем. На какое-то время он даже становится протеже мадам де Помпадур. Он все еще не расстается с госпожой дю Шатле, но однажды гений понимает, что влюблен в свою племянницу, госпожу Дени. Для Эмилии это становится настоящей трагедией: слезы, крики, угрозы! Необходимо было, чтобы кто-нибудь взял на себя ответственность ее успокоить, и этот кто — нибудь будет не кто иной, как… господин дю Шатле.

— Господин Вольтер нам изменил? Это не в первый раз. Не следует превращать в драму мимолетные увлечения нашего друга…
Все это побудило его жену выдать ему следующую грамоту: «Я была бы самой последней дрянью, если бы не признала, что господин дю Шатле — лучший из мужей…»


В 1748 году Вольтер и Эмилия покинули Сирей в последний раз, чтобы прибыть в замок короля Станислава, который их пригласил. Эти веселые, беззаботные дни, проведенные у короля, заканчиваются трагически: 8 сентября 1749 года Эмилия умирает. Безутешный, Вольтер следует за своим другом королем Фридрихом II Прусским. Он никогда больше не вернется в Сирей.

Могила Вольтера
Перед самым началом Революции сын госпожи дю Шатле завещает замок своей племяннице, красавице мадам де Симган, которая будет принимать здесь Лафайета, к которому она питает некоторую слабость. В настоящее время замок принадлежит графу де Салиньяк-Фенелону.

                                

Брюс умерла в возрасте сорока трех лет. Многие авторы, изучавшие ее короткую жизнь, считают, что Эмили была действительно уникальная женщина и ученый. Она жила в полную силу как истинно духовно богатый человек. Ей удалось сохранить свою веру и положение в высшем обществе Парижа, продолжая при этом сохранять свою любовь к математике.

Фронтиспис перевода Principia Ньютона


Эмили де Шатле была одной из тех женщин, чей вклад способствовал формированию курса математики. И хотя она не создала собственного оригинального учения, ее работа по письменному переводу,комментарии и обобщения внесли значительный вклад в развитие науки.
Вольтер писал, что «Она была великим человеком, чья единственная вина состояла в том, что она -  женщина».

Еще выдержка из писем П.Батюшкова к Дашкову;

«Здесь долгое время был счастлив Вольтер в объятиях Муз и попечительной дружбы. Там, где я обитаю, земной рай, — писал он к приятелю своему Терио. — Не мудрено! Представьте себе лучшее общество, ученейших людей во Франции, придворных остроумных Поэтов, таких, например, как Сен-Ламбер, который умел соединять любезность с глубокими сведениями, философию с людкостию, и в кругу таких людей — маркизу, которая умела все одушевить своим присутствием, всему давала неизъяснимую прелесть, — и вы будете иметь понятие о земном рае Вольтера. «Она — чудо во Франции», говорил Вольтер.* Ум необыкновенный, лицо прекрасное, душа ангела, откровенность ребенка и ученость глубокая, — всё было очаровательно в этой волшебнице! Она, вопреки г-же Жанлис, вопреки журналисту Жоффруа и всем врагам философии, была достойна и пламенной любви Сен-Ламбера, и дружбы Вольтера, и славы века своего. Здесь маркиза кончила жизнь свою, на лоне дружества. Все жители плакали о ней, как о нежной, попечительной матери. У бедных память в сердце: они еще благословляли прах ее, когда Литераторы наши начали возмущать его спокойствие клеветами и постыдным ругательством. Но Вольтер был неутешен. Вы помните его письмо, в котором он из Бар-Сюр-Оба уведомляет о болезни и потом о смерти маркизы.

Жилая часть замка

Беспорядок этого письма доказывал его глубокую горесть. И мог ли он не сожалеть об утрате единственной женщины, о которой и вы, иностранцы, неприятели, говорите с любовию, с уважением?»
Наш учтивый путеводитель продолжал бы более речь свою, если бы не позвали к обеду.
Столовая была украшена Русскими знаменами... Но мы утешили пугливые тени Сирейской Нимфы и ее друга, прочитав несколько стихов из «Альзиры».
Таким образом примирились мы с Пенатами замка, и с некоторою гордостию, простительною воинам, в тех покоях, где Вольтер написал лучшие свои стихи, мы читали с восхищением оды Певца Фелицы и бессмертного Ломоносова, в которых вдохновенные Лирики славят чудесное величие России, любовь к отечеству сынов ее и славу меча Русского.


C’est  du  Nord  à  présent  que  nous  vient  la  lumière.
От  Севера  теперь сияет  свет  наук.


Обед продолжался долго. Вечер застал нас, как героев древнего Омера, с чашею в руках и в сладких разговорах, основанных на откровенности сердечной, известных более добродушным воинам, нежели вам, жителям столицы и блестящего большого света.
Но мы еще воспользовались сумерками: обошли нижнее жилье замка, где живет г-жа де-Семиан; осмотрели ее библиотеку, — прекрасный и строгий выбор лучших Писателей, составляющих любимое чтение сей умной женщины, достойной племянницы г-жи дю Шатле: любезность, ум и красота наследственны в этом семействе.

Есть другая библиотека в нижнем этаже; она, кажется, предоставлена гостям. Древнее собрание книг, важное по многим отношениям, совершенно расхищено в революцию. Вольтеровых книг и не было в замке со времени его отъезда: по смерти маркизы он увез с собою книги, ему принадлежавшие, и некоторые рукописи. «Надобно ехать в Ферней, — говорил г. Р—н, — там, может быть, находятся сии драгоценности». «Надобно ехать



в Петербург, — заметил справедливо г. Писарев, — в Эрмитаже и рукописи, и библиотека Фернейские».
Стужа увеличилась с наступлением ночи. В Вольтеровой галлерее мы развели большой огонь, который не мог нас согреть совершенно. Перед нами на столе лежали все Вольтеровы сочинения, и мы читали с большим удовольствием некоторые места его переписки, в которых он говорит о г-же дю Шатле.

В шуме военном приятно отдохнуть мыслями на предмете, столь любви достойном. Глубокая ночь застала нас в разговорах о протекшем веке, о великой Екатерине, лучшем его украшении, о ссоре короля Прусского со своим камергером и пр., у того самого камина, на том самом месте, где Вольтер сочинял свои послания к славным современникам и те бессмертные стихи, для которых единственно простит его памяти справедливо раздраженное потомство. Г. Писарев был в восхищении. Наконец, надобно было расстаться и думать о постели. Мне отвели комнату в верхнем жилье, весьма покойную, но где с трудом можно было развести огонь.

Старый ключник объявил мне, что в этом покое обыкновенно живет г. Монтескьу, родственник хозяйки, весьма умный и благосклонный человек, и что он, ключник, радуется тому, что мне досталась его спальня. «Vous avez l’air d’un bon enfant, mon officier»,* продолжал он, дружелюбно ударив меня по плечу. Прекрасно, но от его учтивостей комната мне не показалась теплее. Во всю ночь я раскладывал огонь, проклинал Французские камины и только на рассвете заснул железным сном, позабыв и Вольтера, и маркизу, и войну, и всю Францию.

Проснувшись довольно поздно, подхожу к окну и с горестью смотрю на окрестность, покрытую снегом.
Я не могу изъяснить того чувства, с которым, стоя у окна, высчитывал я все перемены, случившиеся в замке. Сердце мое сжалось. Всё, что было приятно моим взорам накануне — и луга, и рощи, и речка, близь текущая по долине, между
веселых холмов, украшенных садами, виноградником и сельскими хижинами, — всё нахмурилось, всё уныло.

Ветер шумит в кедровой роще, в темной аллее Заириной и клубит сухие листья вокруг цветников, истоптанных лошадьми и обезображенных снегом и грязью. В замке, напротив того, тишина глубокая. В камине пылают два дубовые корня и приглашают меня к огню. На столе лежат письма Вольтеровы, из сего замка писанные. В них всё напоминает о временах прошедших, о людях, которые все исчезли с лица земного с своими страстями, с предрассудками, с надеждами и с печалями, неразлучными спутницами бедного человечества. К чему столько шуму, столько беспокойства? К чему эта жажда славы и почестей? — спрашиваю себя и страшусь найти ответ в собственном моем сердце.





Если нервирует французский текст,отключите звук.В видеофильмах представлены и интерьеры. Письма о замке Сирей сохранились чудом,как память о Великих людях,о том времени и благодарных мемуарах,которые сохранили эти письма

Источники:

Judith Zinsser, Dame d'Esprit: A Biography of the Marquise du Châtelet, New York, Wiking, 2006 (
Ruth Hagengruber, Émilie du Châtelet between Leibniz and Newton, Springer Science & Business Media, 2011, 256 p.  — Extraits sur Google livres
Français[modifier | modifier le code]
Élisabeth Badinter, Émilie, ou l’ambition féminine au xviiie siècle, Flammarion, Paris, 1983 , réédition 2006
Élisabeth Badinter, Danielle Muzerelle, Madame Du Châtelet : la femme des Lumières : [exposition présentée par la Bibliothèque nationale de France, site Richelieu, du 7 mars au 3 juin 2006], Paris : Bibliothèque nationale de France, 2006 
Robert Debever, « La marquise du Châtelet traduit et commente les Principia de Newton », Bulletin de la Classe des Sciences, 5e série (Bruxelles : Académie royale des Sciences, des Lettres et des Beaux-Arts), vol. 73,‎ 1987, p. 509-527
Jean-François Gauvin, Le Cabinet de physique du château de Cirey et la philosophie naturelle de Mme Du Châtelet et de Voltaire. In : SVEC, 1, 2006 
Françoise de Graffigny, La Vie privée de Voltaire et de Mme Du Châtelet, Treuttel et Wurtz, Paris, 1820
Ulla Kölving et Olivier Courcelle (dir.), Émilie du Châtelet, éclairages et documents nouveaux, Centre international d’étude du xviiie siècle, Ferney-Voltaire, 2008 
Voir sur c18.net.
Charles Augustin Sainte-Beuve, Causeries du lundi, Voltaire à Cirey, Garnier frères, Paris, 1881
Louise Colet, Deux femmes célèbres, Madame du Châtelet et Madame Hoffmann-Tanska, Pétion, 1847
Disponible au téléchargement : livre numérique Google
Encyclopédie Larousse, 3 volumes, en couleurs, tome 1, 1980

Экскурсии
Каждый день, с 14 : 30 до 19 : 00, с 1 июля по 1 сентября, и воскресенье, и праздничные дни в мае, июне и сентябре

Honaires экскурсии du chateau: 14 : 50 - 16 : 00 - 17 : 10 - 18 : 10

Взрослый: 8 €
Дети от 10 до 17 лет, в том числе: 4,5 евро (бесплатно для детей младше 10 лет)

Для групп: только на reservation для минимум 10 человек каждый день - с 1 апреля до 31 октября (утром и после полудня)
Цены : 7 €/чел от 18 лет и 4€/чел., для школьных.

Телефон: 03.25.55.43.04
Факс: 06.37.56.16.44
Email: [email]chateaudecirey52@orange.fr

http://www.ladylib.net/fb/

 

Серия сообщений "Красота в садах и парках":
Часть 1 - Японский сад Вроцлава в Польше
Часть 2 - Экзотический аромат Испании
...
Часть 44 - Дворец неаполитанских королей в Казерте.Часть 2 .Парк
Часть 45 - Национальные парки США:ОЛИМПИК.Зачарованная долина
Часть 46 - Замок де Сирей-сюр-Блэз и влюбленный Вольтер

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments