Галина Чванина (kazanocheka) wrote,
Галина Чванина
kazanocheka

Category:

Марк Бернес. С чего начинается песня

Автор - Liudmila5591. Это цитата этого сообщения
Марк Бернес. С чего начинается песня

Расул Гамзатов «Просто он простое не усложнял, а сложное не упрощал… Он мог соединить миг и вечность»






105 лет назад, 8 октября (25 сентября по старому стилю) родился Марк Бернес. Раньше многие его почитатели, ориентируясь на ошибочные данные энциклопедий, праздновали день рождения Марка Наумовича 21 сентября. Впрочем, в том нет ничего плохого, юбилей такого человека не грех и дважды отметить.



Родился Марк, тогда еще Нейман, в семье практичной. Отец Наум Самойлович трудился в артели по сбору утильсырья, мама Фаня Филипповна вела хозяйство. От сына ждали выбора профессии надежной. Переехав из Нежина в Харьков, отдали учиться отпрыска бухгалтерскому делу в торгово-промышленное училище. Но мечтать молодому человеку никто не запрещал, и мечты эти были о сцене.

Чтобы быть ближе к мечте, устроился 16-летний парень расклейщиком афиш, а вскоре представилась возможность выбиться в театральные статисты. Дебют состоялся в 1928 году на сцене театра «Муссури». Марк Бернес безмолвствовал в роли кельнера в оперетте «Мадам Помпадур». Дебютант приковывал взгляды — отклеившимися войлочными бакенбардами.
Бернесом Нейман стал в 1929-м. Окончив театральные курсы в Харькове, отправился покорять Москву. Ночевал на Курском вокзале, от носильщика узнал, где находится Малый театр, и отправился по адресу. Так в послужном списке Бернеса появились маленькие, на выходах, но роли — слуги, копейщика, «неизвестного в трактире». Статисты требовались и в Большом. Роли ожидали более заметные — секундант Онегина, испанский посол. В театре Корша Бернес получил одну из первых в жизни премий — «ордер на обувь», хорошее подспорье в хозяйстве, учитывая, что жил молодой актер тогда в театральной гримерке.

Сын нежинского старьевщика, степной харьковский волк, ироничный столичный денди, открыл лирическую глубину песни-исповеди, оставшись недосягаемым кумиром для благодарных наследников — Визбора и Высоцкого, Галича и Окуджавы, Мулермана и Кобзона.

Сегодня Бернес светит немногим, а прежде было наоборот: задушевного Марка (в переводе с латыни — «увядающий») осыпали цветами и дамы, и мужчины. «Я люблю тебя, жизнь» хором подпевали стадионы. «Враги сожгли родную хату» слушали стоя (люди знали: Бернес воскресил неугодный властям шедевр 1946 года).





Надчеловеческим чутьем он угадывал, чего ждут граждане, кого хотят слышать, и упорно, по чуть-чуть, извлекал песенный образ — из разговоров с друзьями, бессонных ночей наедине с магнитофоном и стихотворными сборниками безвестных порой поэтов.

Как же все начиналось? Готовясь сыграть эпизодическую роль в «Человеке с ружьем», актер массовки бывшего Театра Корша Марк Нейман перерыл архив Музея революции в поисках «свойского парня». Увидал фото вихрастого моряка, перепоясанного пулеметными лентами. Ничего себе! А, впрочем, жидковато: нацепил пару маузеров, на всякий случай прихватил гармонь. Пистолеты у будущей звезды постановщик Сергей Юткевич отобрал, а инструмент похвалил, попросил что-нибудь спеть. Выслушав, отверг — за день до съемок роль похудела на глазах. Уже смеркалось, когда актер вломился в квартиру второго режиссера, Павла Арманда, любившего на досуге побренчать на рояле, и за одну ночь добыл себе песню, судьбу и имя: Марк Бернес. Шел 1938-й год.

В решении образа озорного балтийца видны две руки — режиссерская и актерская. «Тучи над городом встали», — напевает голос за кадром. Оказывается, в казарме Путиловского завода братишка в тельняшке смазывает затвор винтовки. Лукаво, будто вальсируя, разминает мелодический рисунок то в сказовой, то в лирической интонации, а завладев вниманием Человека с ружьем, выдает стилизацию а-ля романс и конферансит: «Могу Вам, папаша, слова на память записать!»





Подмигнув в сторону блистательно отсутствующего оркестра, продолжает делиться сокровенным в разговорной манере, взвизгивая с пародийным бабьим выдохом: «Прихади-жа друг-мой милай, пацалуй миня-да в уста!»...

Спустя год в «Истребителях» Эдуарда Пенцлина поющего артиста уже ждали на главную роль. Песня«В далекий край товарищ улетает»обессмертила картину, которая, правда, так и осталась в тени музицирующего красавца-офицера.





Итак, к 28 годам Бернес добился взаимности у неприступной дамы пик — личной лирической темы. И каждой композицией доказывал, что лишь он — ее единственный преданный Орфей.

Тогда же, в 39-м, увел «Спят курганы темные» из-под носа исполнившего их в «Большой жизни» Лаврентия Масохи. По-рыцарски сдержанно поделился со страной «Темной ночью» и «Шаландами, полными кефали» (в «Двух бойцах» того же Леонида Лукова).













Какая из песен больше сделала для нашей Победы — про душу солдата или та, что «за всю Одессу»? Их вклад сравним со «Вставай, страна огромная!» и «Синим платочком». В 1943-м Марк Бернес дал свой первый концерт на сцене свердловского Дома офицеров. Как знал, провидец: главные роли на экране для него закончились, а большая жизнь в искусстве только начиналась.

Был ли Бернес наследником королей городского романса или же безбожно с этим жанром флиртовал? Скорее, второе. Подобно упорному мореходу, твердой рукой он прокладывал курс сквозь эту усмиренную, но все еще пенящуюся у рифов пучину, мимо вечно молодых «Эх, Андрюш», живущих без печали, и «Сашек», что помнят «наши встрэчи». Орфей был осторожен, разборчив, придирчив и с первых же шагов по крупицам собирал каждый сценический образ. Ссылался на примеры поющих корифеев дореволюционной сцены — Давыдова и Варламова; потом ценил шансон Азнавура, Бреля и Беко, но дом свой строил сам и обживал — как съемочную площадку — сантиметр за сантиметром.

Из более чем 80 песен половина написана с его деятельным участием или под личным тоталитарным давлением — на заказ. Сверхпопулярный Бернес ни разу не почивал на лаврах, а ежедневно творил из поэтов — песенников (Ваншенкин, Долматовский, Евтушенко), а из мелодистов (Колмановский, Эшпай, Блантер) — музыкальных драматургов. При этом сам не знал нот, с большим трудом запоминал мелодии (за всю жизнь спел «с листа» лишь «Темную ночь» и последних своих «Журавлей»). Иными словами, трудился нутром, был не сердцеедом, а сердцеиспытателем. Больше верил в мизер, чем в сильную карту, легко идущую в руки, — ему и платили по двенадцать с полтиной за концерт как «мастеру разговорного жанра». Он же тщательно подбирал не только слова, аккорды, но и костюмы, любил зазвать гостей, устроить так, чтоб стол ломился.





Завистливые коллеги ворчали про нелегкий характер маэстро, но тут же оговаривались: прежде всего он беспощадно требователен к себе. Бернес был рожден не сиять, а приручать таланты и слушателей. Смутно переживая этот факт, недоброжелатели обзывали любимца публики «микрофонным шептуном». На самом деле тут-то и открывался гений тембра, наш задушевный спутник, великий артист, лично равный каждой своей песне, не больше и не меньше.

Феномен Марка Наумовича — сокровенное размышление вслух, но на людях, нечеловеческая проницательность и отзывчивость, острое понимание того, что нужно расслышать в самой бескрайней стране. Все перечисленное подразумевает безупречный вкус к деталям (в уместности звучания которых, как замечал Тургенев, раскрывается талант художника).

В песнях Бернеса — гул марширующих полков и тишина перед атакой, скорбь у родного пепелища и весенний рассвет, мощная подача от первого лица («Я по свету немало хаживал», «Тут ничего бы не стояло, когда бы не было меня») и неожиданный речитатив, расширяющий образ настоящего времени, отражающий хронотоп в звучании каждого конкретного произведения.





Парадоксально то, что певцом в полном смысле слова Марка Бернеса можно назвать весьма условно: диапазон его голоса едва ли выходил за пределы квинты, да и не сказать, чтобы звуковая палитра выдаваемых им эмоций была слишком обширна. Но это была эмоциональность особого свойства: доверительная, рассудительная, глубинная, к тому же усиленная и подчеркнутая приятным, стопроцентно мужественным тембром. Бернес даже не столько пел — он интонировал, но интонировал в унисон с настроениями и переживаниями советских людей. А умение трепетно затрагивать струны души, при этом не влезая в нее, для восприятия русского человека традиционно было куда ценнее, чем способность брать запредельные ноты и перепрыгивать из октавы в октаву. Бернес вообще пел не ноты, а чувства. Он никогда не был равнодушен к исполняемому материалу, более того — некоторые песни (в частности, «Я люблю тебя, жизнь», «Журавли») дошли до нас в том виде, в котором мы их сегодня знаем, во многом благодаря творческой редактуре Марка Наумовича, его твердому вмешательству в первоначальный авторский замысел. Этим он, кстати, порой раздражал и отпугивал многих композиторов и поэтов: поговаривали, что Бернес мог бесцеремонно разбудить авторов среди ночи с требованием заменить ту или иную строчку. Но они терпеливо сносили издержки строптивого характера, потому что мечтали, чтобы Бернес пел их песни. Время показало, что он был прав: впоследствии даже в свои сборники некоторые поэты были вынуждены включать именно «бернесовскую» редакцию, потому что она, прозвучав в эфире, полюбилась и запомнилась людям. Именно версию Бернеса пела «улица» — а более высокой оценки песни, как известно, не существует. Согласитесь, едва ли вышеупомянутые «Журавли» пользовались бы такой нежной интернациональной любовью, если бы в тексте остался первоначальный вариант Расула Гамзатова (при всем глубочайшем уважении к поэту): «Мне кажется порою, что джигиты...».





Песня на экране присутствовала всегда. Однако именно Марк Бернес избавил песню от сугубо «украшательской» роли в кино и вывел ее на передний план. Заразительной инерции новаторства Бернеса хватило еще надолго.

Марк Наумович был человеком сложным. Порой несговорчивым и неуживчивым, довольно замкнутым, с непростой личной жизнью. Но главное — что отмечали многие современники — он был полной противоположностью созданным им экранным образам и лирическим песенным героям. В них артист, как правило, предстает спокойным, волевым, мужественным, относящимся ко всем жизненным невзгодам почти с пренебрежением. Однако в жизни Бернес был легко ранимым и внутренне незащищенным человеком. Любую несправедливость он воспринимал остро, на свой счет — возможно, именно поэтому всегда выглядел старше своих лет и, рано износив сердце, умер в 57 лет.





«Песня — мой самый близкий друг — говорил артист. — С ней я делю свои радости и беды. В песне храню память о лучших и тяжелых годах. Моей песне не надо орать, будто она глуховата. Не надо биться в конвульсиях. Она тихо и спокойно говорит о том, что ее волнует, от каких печалей у нее наворачиваются слезы, от каких радостей эти слезы высыхают. Если самый несчастный человек станет чуть счастливей, если самый одинокий вдруг услышит, что кто-то разделил его одиночество, — значит, с моей песней все обстоит благополучно».

В самом деле, мало кто был так искренне влюблен в песню, как Марк Наумович. И она отвечала ему тем же: единожды исполненная Бернесом, уже крайне редко признавала новых интерпретаторов.

Нередко, перекрестившись перед концертом, он исполнял первый куплет за кулисами и вместе с заново освоенной мелодией шел на свет — в переполненный зал. Плох артист, не умеющий придать своим природным недостаткам незабываемый шарм. И тут дела у Бернеса обстояли как у безголосой толпы: ни безупречного слуха, ни сценической школы. В молодости его игнорировали с первого взгляда, со второго — любили всерьез и навсегда. На пике славы не узнавали на улице, но расступались в фойе. Утесовское «песне отдал все сполна» — это и про него, только он бы так не выразился.

Просто подходил к микрофону и объявлял: «Я расскажу вам песню...»





Марк Наумович Бернес — явление для советской культуры уникальное. В том смысле, что, будучи номинально актером, в людской памяти он остался прежде всего благодаря исполненным им песням. В самом деле, много ли мы можем навскидку вспомнить поистине ярких, бессмертных характеров, созданных Бернесом в кино? Конечно, в истории останутся Аркадий Дзюбин («Два бойца»), лейтенант Кожухаров («Истребители»), подполковник милиции Василий Градов («Дело №306») и Костя Жигилев («Человек с ружьем»). Но это, пожалуй, и все — хотя артист снялся более чем в сорока кинолентах. А вот песен, которые обожала слушать и петь вся страна, — значительно больше.



http://portal-kultura.ru/

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments