Галина Чванина (kazanocheka) wrote,
Галина Чванина
kazanocheka

Categories:

Ко дню рождения Александра Грина

Автор - Томаовсянка. Это цитата этого сообщения
Ко дню рождения Александра Грина


   Меня «дразнит земля, – писал Грин. – Океаны ее огромны, острова бесчисленны, и масса таинственных, смертельно любопытных уголков».


   Сказка нужна не только детям, но и взрослым. Она вызывает волнение – источник высоких человеческих страстей. Она не дает успокоиться, показывая, новые сверкающие дали, иную тревожащую нас жизнь, желание этой жизни. В это ее ценность, и в этом ценность не выразимого подчас словами, но ясного и могучего обаяния рассказов Грина.


   Александр Грин говорил, что «вся земля, со всем, что на ней есть, дана нам для жизни, для признания  этой  жизни  всюду,  где  она  есть». Сам же Александр Грин прожил тяжелую жизнь. Все в ней, как нарочно, складывалось так, чтобы из него сделать преступника или злого обывателя. Но этот угрюмый человек через все тяготы жизни пронес, не запятнав, дар могучего воображения, чистоту чувств и застенчивую улыбку. Окружающее было страшным, жизнь невыносимой. Александр Грин выжил, но недоверие осталось на всю жизнь. Он всегда пытался уйти от нее, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором каждого дня».


   Александр Гриневский (Грин) родился 23 августа 1880 года. Его отец - участник польского восстания 1863, был сослан в Вятку, работал счетоводом и умер в нищете. Александр был мечтательным, нетерпеливым и рассеянным. Увлекался множеством вещей, но ничего не доводил до конца. Учился плохо, запоем читал Майн Рида и Жюля Верна, Густава Эмара и Жаколио.


   С восьми лет Александр начал напряженно думать о путешествиях. Жажду путешествия он сохранил до самой смерти. Каждое путешествие, даже самое незначительное, вызывало у него глубокое волнение.



    С ранних лет Грин устал от безрадостного существования. Дома мальчика постоянно били, больная, измученная домашней работой мать защищала его от вечно пьяного отца.


   С большим трудом Александра Грина отдали в реальное училище. Но вскоре его исключили за невинные стихи о классном наставнике. Отец жестоко избив сына, унижался, просил, однако, не смог восстановить сына в училище. Пришлось отдать его в городское училище. Мать умерла. Отец Грина вскоре женился на вдове псаломщика. У них родился ребенок.


   Жизнь шла по-прежнему без всяких событий, в тесноте убогой квартиры, среди грязных пеленок и диких ссор. В училище процветали зверские драки. Мальчику приходилось путем тяжелейшего труда зарабатывать какие-то копейки, чтобы не умереть с голоду.


    Грин принадлежал к числу людей, не умеющих устраиваться в жизни. В несчастьях он терялся, прятался от людей, стыдился своей бедности. Богатая фантазия мгновенно изменяла ему при первом же столкновении с тяжелой действительностью.


    Уже в зрелом возрасте, чтобы не умереть с голоду, Грин сделал лук, уходил с ним на окраины Старого Крыма и стрелял в птиц, надеясь убить хоть одну и поесть свежего мяса. Но из этого ничего, конечно, не выходило.


   Грин всегда надеялся на случай, на неожиданное счастье. Мечтами об «ослепительном случае» и радости полны все его рассказы, но больше всего - его повесть «Алые паруса». А ведь эту пленительную сказочную книгу Грин начал писать в Петрограде 1920 года, когда после сыпняка бродил по обледенелому городу в поисках случайного ежедневного ночлега.


   «Алые паруса» - поэма, утверждающая силу любви, человеческого духа. «Просвеченная насквозь, как утренним солнцем», любовью к жизни, к душевной юности и верой в то, что человек в порыве к счастью способен своими руками творить чудеса.



    У меня есть "Алые паруса" — повесть о капитане и девочке. Я разузнал, как это происходило, совершенно случайно: я остановился у витрины с игрушками и увидел лодочку с острым парусом из белого шелка. Эта игрушка мне что-то сказала, но я не знал — что, тогда я прикинул, не скажет ли больше парус красного, а лучше того — алого цвета, потому что в алом есть яркое ликование. Ликование означает знание, почему радуешься. И вот, развертывая из этого, беря волны и корабль с алыми парусами, я увидел цель его бытия.


Из черновиков Александра Грина к роману "Бегущая по волнам", 1925


   Уныло и однообразно тянулась вятская жизнь, пока весной 1895 Грин не увидел на пристани извозчика и двух штурманских учеников в белой матросской форме.


   «Я остановился, - писал об этом случае Грин, - и смотрел как зачарованный на гостей из таинственного для меня, прекрасного мира. Я не завидовал. И испытывал восторг и тоску».


   С тех пор мечты о морской службе, о «живописном труде мореплавания» не покидали Александра. Он собрался в Одессу. Однако не так просто, оказалось, устроиться на какой-нибудь корабль – кому нужен был хилый юноша с мечтательными глазами в матросы! Наконец его взяли без жалования учеником на пароход, но через два рейса ссадили – он не мог платить за еду.


    Был Грин и подручным у хозяина шхуны, который помыкал им как собакой. Грин почти не спал – подушкой ему служила разбитая черепица. Скоро его вышвырнули, не заплатив денег. Вернувшись в Одессу, он работал в портовых пакгаузах маркировщиком и сделал единственный заграничный рейс в Александрию.



  

    Устав от Одессы, Грин решил вернуться в Вятку. Домой он ехал «зайцем», без вещей. Последние двести километров пришлось пройти пешком по жидкой грязи – стояло ненастье. И опять началась проклятая вятская жизнь. Потом были годы бесплодных поисков подходящего «занятия». Приходилось быть и банщиком, и писцом: писал в трактире прошения в суд для крестьян.


   Не выдержав, он уехал в Баку. Жизнь в Баку была так отчаянно тяжела, что у Грина осталось о ней воспоминание, как о непрерывном холоде и мраке – жил случайным, копеечным трудом… Он умирал от малярии в рыбачьей артели и едва не погиб от жажды на смертоносных песчаных пляжах Каспийского моря. Ночевал в пустых котлах на пристани под опрокинутыми лодками или просто под заборами.


   Жизнь в Баку наложила жестокий отпечаток на Грина – он стал печален и неразговорчив, ходил тяжело, как ходят грузчики, надорванные работой. Был он очень доверчив, и эта доверчивость внешне выражалась в дружеском, открытом рукопожатии. Грин говорил, что лучше всего узнает людей по тому, как они пожимают руку.


   Из Баку Грин снова вернулся в Вятку к пьяному отцу, который постоянно требовал денег, а их не было. И тогда им овладела жажда счастливого случая, и зимой, в жестокие морозы, он ушел пешком на Урал – искать золото. Отец дал на дорогу три рубля. Грин работал на приисках, скитался с благодушным старичком (оказавшимся впоследствии убийцей и вором), был дровосеком, сплавщиком…



  

   После Урала Грин плавал матросом на барже знаменитого судовладельца Булычова (прототипа пьесы Горького). Но закончилась и эта работа, и он не нашел ничего лучшего, как пойти в солдаты. Служил в пехотном полку в Пензе, впервые столкнулся с эсерами и стал читать революционные книги. Прослужив около года, Грин дезертировал из полка и ушел в революционную работу. Жил в Севастополе, где прославился как подпольный оратор.

    «Некоторые оттенки Севастополя вошли в мои рассказы», - признавался Грин. Но каждому, кто знает книги Грина и знает Севастополь, ясно, что легендарный Зурбаган – это почти точное описание Севастополя. Осенью 1903 года Грин был арестован и просидел в севастопольской и феодосийской тюрьмах до конца октября 1905 года. Там он впервые начал писать.



    

   В начале 1908 года, в Петербурге, у Грина вышел первый авторский сборник «Шапка-невидимка» (с подзаголовком «Рассказы о революционерах»). Большинство рассказов в нём - об эсерах.


   Другим событием стал окончательный разрыв с эсерами. Существующий строй Грин ненавидел по-прежнему, но он начал формировать свой позитивный идеал, который был совсем не похож на эсеровский.


   Третьим важным событием стала женитьба - его мнимая «тюремная невеста» 24-летняя Вера Абрамова стала женой Грина. Нок и Гелли - главные герои рассказа «Сто вёрст по реке» (1912) - это сами Грин и Вера. В 1910 вышел второй его сборник «Рассказы». Большинство включённых туда рассказов написаны в реалистической манере, но в двух - «Остров Рено» и «Колония Ланфиер» - уже угадывается будущий Грин-сказочник. Действие этих рассказов происходит в условной стране, по стилистике они близки к более позднему его творчеству. Сам Грин считал, что начиная именно с этих рассказов его можно считать писателем. В первые годы он печатал по 25 рассказов ежегодно. Как новый оригинальный и талантливый российский литератор он знакомится с Алексеем Толстым, Леонидом Андреевым, Валерием Брюсовым, Михаилом Кузминым и другими крупными литераторами. Особенно сблизился он с А. И. Куприным.


    Вскоре писатель был снова арестован по старому делу, сослан в ссылку в Пинегу, потом в Кегостров. В ссылке он много писал, читал, охотился и, по его словам, даже отдохнул от прошлой каторжной жизни.


    В 1912 Грин вернулся в Петербург. Здесь начался лучший период его жизни, своего рода «Болдинская осень». В то время Грин писал почти непрерывно. Вскоре он повез отцу в Вятку свою первую книгу, чтобы порадовать старика, уже примирившегося с мыслью, что из сына вышел никчемный бродяга. Отец ему не поверил – пришлось показывать договоры с издательствами и другие документы, чтобы убедить старика, что Грин действительно стал «человеком». Эта встреча была последней: вскоре отец умер.


  Осенью 1913 года Вера решила разойтись с мужем. В своих воспоминаниях она жалуется на непредсказуемость и неуправляемость Грина, его постоянные кутежи, взаимное непонимание. Грин сделал несколько попыток примирения, но без успеха. На своём сборнике 1915 года, подаренном Вере, Грин написал: «Единственному моему другу». С портретом Веры он не расставался до конца жизни. В 1918 году женился на некоей Марии Долидзе. Уже через несколько месяцев брак был признан ошибкой, и супруги расстались. Весной 1921 года Грин женился на 26-летней вдове, медсестре Нине Николаевне Мироновой (по первому мужу Коротковой). Они познакомились ещё в начале 1918 года, когда Нина работала в газете «Петроградское эхо». Её первый муж погиб на войне. Новая встреча произошла в январе 1921 года, Нина отчаянно нуждалась и продавала вещи (Грин позже описал похожий эпизод в начале рассказа «Крысолов»). Через месяц он сделал ей предложение.



    Февральская революция застала Грина в Финляндии. Он встретил ее с восторгом. И тут же пешком отправился в Петроград – поезда уже не ходили. Он бросил там все свои вещи и книги и даже портрет Эдгара По, с которым никогда не расставался.

   В 1920 Грин был призван в Красную Армию, служил под Псковом. Заболел сыпняком, его привезли в Петроград и вместе с другими больными положили в Боткинские бараки. Грин болел тяжело и был выписан из больницы почти инвалидом.

Александр Грин. Севастополь, 1923

    Без крова, полубольной и голодный он бродил по гранитным набережным в поисках ночлега, пищи и тепла. Было время очередей, пайков, обледенелых квартир. Мысль о смерти становилась все назойливее и крепче. Писатель Максим Горький, узнав о бедственном положении Грина сделал для него все, что было в его власти. Ему дали академический паек, комнату на Мойке с постелью и столом. Кроме того, Горький дал Грину работу. Часто по ночам, вспоминая свою тяжелую жизнь и помощь Горького, еще не оправившийся после болезни Грин плакал от благодарности.

 В 1923 Грин переехал в Феодосию – он не мог жить без моря. Там он прожил до 1930, а потом переехал в Старый Крым – город цветов, тишины и развалин. Здесь он и умер в одиночестве от мучительной болезни – рака желудка и легких в 1932 году.

   Свои книги Александр Грин населил миром веселых и смелых людей, прекрасной землей, полной чудесных лесов и солнца, не нанесенной на карту, и удивительными событиями, кружащими голову, как глоток вина.
    И пусть реальная жизнь была ограничена для него обывательской Вяткой, грязной ремесленной школой, ночлежными домами, непосильным трудом, тюрьмой и хроническим голодом. Но где-то за чертой серого горизонта сверкали и манили к себе страны, созданные из света, морских ветров и цветущих трав. Там жили другие, черные от загара люди, - золотоискатели, охотники, художники, неунывающие бродяги, самоотверженные женщины. И, прежде всего – моряки.


Александр Грин с женой. Старый Крым, 1926

    Жить без веры в то, что где-то такие страны существуют, было для Грина слишком тяжело, порой невыносимо. А когда пришла революция, Грин искренне радовался, но прекрасные дали нового будущего были еще неясно видны, а Грин принадлежал к людям, страдающим вечным нетерпением. Действительность не могла дать ему сиюминутного исполнения его мечтаний. Только воображение переносило в желанную обстановку, в круг самых необыкновенных событий и людей.

   Если бы жизнь расцвела за одну ночь, как в сказке, - Грин пришел бы в восторг. Но ждать он не умел и не хотел. Ожидание нагоняло на него скуку и разрушало поэтический строй его ощущений. Может быть, в этом и заключалась причина малопонятной для окружающих отчужденности Грина от времени.
    Александр Грин умер слишком рано. Смерть застала его в самом начале душевного перелома. Грин начал прислушиваться и пристально присматриваться к действительности. Если бы не смерть, то, может быть, он стал бы одним из наиболее своеобразных писателей, органически соединивших в своем творчестве действительность со свободным и смелым воображением.


Наталья Тендора "АЛЕКСАНДР ГРИН"

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments